Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе — The Village

А точнее — в семь вечера. Это же невыносимо жестоко - чтт человеку: У меня взрослая дочь, и я хочу ей показать таким примером, что нужно внимательнее относиться к людям, уметь сочувствовать и сопереживать им, помогать, когда это необходимо. Источниками финансирования хосписов являются бюджетные средства, средства благотворительных обществ и добровольные хоспис хосписов и организаций. Нам нем жаловаться на работников хосписа! Основной его посыл - вы молодцы, все делаете правильно очень нужны комплименты, когда нем умирает. Я знала, что рак - это опухоль. Хотя психологи и предостерегают медиков от этого: Но это не значит, что не бывает тяжело: Зная, что не можешь им помочь Кроме того, сейчас создаются ассоциации профессионалов паллиативной помощи. Я даже хочу позвонить в минздрав и попросить, чтобы так называемые услуги выездной отзыввы службы по маминому Что не оплачивали. И очень хотел её спасти, принося разным отзывам заключение от последнего осмотра. Приход ему достался маленький и заброшенный. Утром моя ординаторская напоминает приемную какого-нибудь депутата: Болит, зараза, отзыву нет! Что по-другому смотрю на своих близких и знакомых — пристальнее, внимательнее. Спросила сестер, что слушает. Людей, с которыми я могу общаться открыто, в такой жизни .

Если вы хотите скорее попрощаться с бабушкой - везите ее в наш хоспис

Подняв карточку в архиве, узнали, что болен он почти пять лет, была операция, в больнице не появлялся с момента операции. Больше не обследовался, не наблюдался, не приходил, на звонки из регистратуры не отвечал. На следующее утро в хоспис пришел мужчина — спросил, поступал ли к нам больной Н. Сестры отправили его ко мне в ординаторскую. В какой он палате? Мужчина вздохнул, и, глядя в пол, ответил: Скажите, что ему нужно принести? Тридцать лет назад развелся с матерью.

Я из-за матери пришел. Помню, как мать плакала. Он приходил каждый день, как по часам, и с пяти до семи сидел в холле хосписа, сцепив руки и глядя в одну точку. Иногда, устав сидеть, подходил к окну и подолгу смотрел на улицу. Справлялся о состоянии Н. Это продолжалось почти месяц. Изо дня в день. С пяти до семи. Было три часа дня. Через полчаса он был в хосписе. Спросил, что нужно делать и куда идти, чтобы похоронить.

Мы готовили необходимые бумаги, я попросила подождать немного, пока будет готов эпикриз. Он подошел к закрытой двери палаты, где лежал Н. Жизнь продолжается Ольге было Худенькая, с большими синими глазами. Мальчик и девочка, погодки — 4 и 5 лет. Муж старше ее лет на десять. Рано выйдя замуж, занималась детьми и домом. Меланома, болела 3 года, процесс остановить не смогли.

Привезли из дома — квартира маленькая, муж не хотел, чтобы дети видели, как умирает их мать. Метастазы в позвоночник, боли. Она все время ждала детей. К их приходу подкрашивала губы и переодевалась в привезенную из дома одежду. Для них она откладывала фрукты, которые давали на полдник. Под подушкой держала зеркало, в которое обязательно смотрелась, когда слышала шаги около своей палаты.

Их приводил муж, почти каждый день. В первые визиты дети жались к кровати, дарили маме свои рисунки. Тихонько приходили и уходили, держась за руку отца. За неделю освоились — стали играть с рыбками и канарейками в коридоре хосписа, любили подглядывать в другие палаты и часто спрашивали, что у нас будет на ужин.

Санитарки плакали, кормили их тем, что принесли для себя на суточное дежурство, и переплетали девочке лохматые косички, которые отец так и не научился заплетать. Потом стали приходить реже. Ольга плакала и молчала. Недели через две отец привел их снова. У девочки были красивые бантики, мальчик — в свежевыглаженной рубашечке. Есть они больше не хотели. И картинок с собой не принесли. Постояли у Ольгиной кровати и сказали, что сегодня идут в зоопарк. Проводив их до лифта, я вернулась в отделение.

Санитарка смотрела в окно. Я подошла и увидела, что около ворот больницы стоит молодая женщина. Выйдя из дверей, дети бросились к ней, каждый взял ее за руку и, припрыгивая, пошли прочь. А потом пошли в палату, где громко плакала Ольга. Матери Они приходят тихо, держа на руках или за руку своих детей. Смотрят в глаза и спрашивают, были ли в моей практике чудеса. Говорят мало, вообще не едят, спят урывками и ставят свечки в храме хосписа. До поступления в хоспис испробовано все — доступное и недоступное: Итог — маленькая бумажка, подписанная тремя докторами — направление в хоспис.

Утром моя ординаторская напоминает приемную какого-нибудь депутата: Только матери хосписных больных никогда и ни о чем для себя не просят. Своим взрослым детям они поют колыбельные, которые пели, когда они были маленькими. Когда поют, они раскачиваются в такт незатейливой песенке, как будто качают ребенка на руках. С маленькими они настолько слиты воедино, что говорят: Матери вытирают слезы и больше при детях не плачут. Ни у одной из них я не видела истерики. Наверное, чтобы не закричать, они закрывают рот рукой, когда выслушивают от нас неутешительные прогнозы.

После смерти ребенка у них откуда-то находятся силы на оформление бесконечного количества бумаг и похороны. Потом, после сорока дней, они приносят в хоспис фото своих детей. Елизавете Петровне от мамы Инночки, Коленьки, Игоря… Это они, матери, попросили меня обязательно разбить в хосписе цветник в память их детей. Когда будет достроено новое здание. Если оно будет достроено Ему было 13 лет.

Его отец —православный сельский батюшка. Узнав о болезни сына — а мальчик заболел, когда ему было два года,— отец дал обет: Закончил Духовную академию, был рукоположен. Приход ему достался маленький и заброшенный. Своими руками восстанавливал храм, библиотеку и трапезную. Жила семья неподалеку от хосписа в однокомнатной служебной квартире, полученной от ЖЭКа, в который отец Георгий специально для этого устроился дворником. Мальчик был измученным болезнью, слабеньким, но очень мужественным.

Он приглашал меня в палату, и мы с отцом Георгием и матушкой Таней пили чай, обсуждая погоду, цветы и приходские дела. В чистый Четверг Игорь объяснял мне, что надо с раннего утра обязательно умыться холодной водой, самой холодной в хосписе. В пять утра он уже плескался в раковине. Потом отец вместе с другим священником причастили его и украсили палаты вербой. Отец Георгий по три часа добирался в электричках до своего храма: Так было и в Страстную пятницу.

С Игорем осталась мать. Мы вместе сидели у его постели, когда началась агония. Я взяла ее за руки, так мы и держались друг за друга еще некоторое время после того, как он перестал дышать. Таня не плакала, мы долго сидели, обнявшись, и молчали. Я долго дозванивалась отцу Георгию. Наконец, трубку взяла какая-то женщина и сказала, что батюшка выносит Плащаницу и подойти не может. После службы кто-то привез его на машине попрощаться с сыном.

Отец Георгий продолжает служить в том же храме и приезжает в хоспис днем и ночью, когда в нем есть нужда: Он же их и отпевает. Он никогда не берет за требы ни денег, ни подарков. Совсем недавно я узнала, что ни один из тех, кого отца Георгий окормлял в хосписных палатах, не знает о том, что у него здесь три года назад умер сын.

Одесситы, Бог знает как оказавшиеся к старости в Киеве. В хоспис он привез её на коляске, тщательно осмотрел все комнаты и выбрал ту, что светлее, но гораздо меньше других палат. Вы знаете, какое было солнце в Одессе? Потому что тут нет такого солнца, в вашем Киеве. После этого следовала перебранка двух стариков, и вставить слово было практически невозможно. Оглядевшись, Карасик объявил, что завтра они переезжают.

Карасики теперь будут жить здесь, у вас. Наутро перед глазами санитарки стоял Карасик в шляпе и галстуке и Фира в инвалидной коляске, державшая на коленях канарейку в маленькой клетке. Санитар из приемного молча снёс связку книг, коробку из-под обуви чешской фирмы Цебо, на которой было написано от руки ФОТО, рулон туалетной бумаги и аккордеон. Вот и привезли всё, чтобы не ездить по сто раз. Доктор, я не маленький мальчик. Фира не выходила из палаты, по вечерам мы слышали, как они подолгу разговаривали, смеялись или ругались между собой.

Карасик, в отличие от жены, выходил в город и рвал на клумбах больницы цветы, которые потом дарил своей Фире, заливая ей про то, как купил их на рынке. Но цветы, понятное дело, были не такие, как в Одессе. Общаясь с ними, я поняла, что Одесса — это такой недостижимый рай, в котором всё лучше, чем где-нибудь на земле. Селедка, баклажанная икра, погода, цветы, женщины. Евреи в Одессе — настоящие. Один раз они спросили меня: Потихоньку от меня Карасик бегал по консультантам, убеждая взять Фиру на химиотерапию, плакал и скандалил там.

А потом мне звонили и просили забрать Карасика обратно, так как он не давал спокойно работать. Карасик возвращался, прятал глаза и говорил, что попал в другое отделение, перепутав этажи. Он регулярно перепутывал второй этаж с седьмым, потому что не верил, что Фира умирает. И очень хотел её спасти, принося разным врачам заключение от последнего осмотра. А вечером Фира играла на аккордеоне, а Карасик пел что-то на идиш. А потом Фира умерла. Карасик забрал свои немногочисленные вещи.

Мне было очень тяжело понять, как так: Я осознала, что занимаюсь не просто неполезным делом, а даже вредным. Ведь я стимулировала людей брать кредиты, например, а это уж точно не то, чему стоит посвящать свою жизнь. В конечном счете я сменила сферу деятельности: Про фонд я знала и раньше, но для меня он всегда был очень высокой планкой.

С одной стороны, я по-настоящему мечтала быть причастной к этому проекту, а с другой — не знала, смогу ли я помочь неизлечимо больным людям. Утром сажусь в электричку на Ленинградском вокзале и еду сюда. Моя задача — создать для пациентов атмосферу, при которой они будут чувствовать себя здесь не как в больнице, а как в уютном хорошем месте, где о них заботятся, где они не испытывают боли и где они, что самое главное, продолжают жить. Моя работа складывается из множества дел: Мы проводим концерты и пикники в нашем саду.

Периодически устраиваем киноклуб — все вместе смотрим кино в холле. Собаки-терапевты к нам приходят в гости. Еще мы каждую неделю заказываем для пациентов еду из ресторана — то, что они захотят. Обычно это вызывает настоящий восторг. Одним словом, делаем все, чтобы жизнь обитателей хосписов стала более разнообразной. Также я провожу работу с волонтерами, это тоже важная часть.

Она нужна для того, чтобы люди, которые хотят помогать, легче адаптировались и четко знали, что делать. Я обсуждаю с врачами и медсестрами хосписа, что могло бы улучшить их работу, — это касается оборудования и вещей, помогающих в уходе за пациентами. Как же можно думать: Но ведь смерть — это важно. О ней нужно говорить Сегодняшнее утро на работе началось у меня с того, что нужно было разложить по вазам урожай яблок, который нам привезли благотворители.

Потом мы с нашей старшей сестрой выбирали место для новых картин. Потом я искала волонтера с дрелью. Потом я составляла заявку для фонда - какая дополнительная помощь понадобится пациентам в следующем месяце. Кроме того, я общалась с театром, который хочет провести у нас спектакль. Как видите, у меня много административных задач. Три-четыре раза в неделю я общаюсь с пациентами: С кем-то общаюсь больше — просто потому, что с ними у меня завязались более тесные личные контакты.

О помощи неизлечимо больным Первые два месяца в хосписе мне было очень тяжело, я даже впала в депрессию. А потом не то чтобы привыкаешь, а просто фокусируешь свое внимание на другом. Со временем ко мне пришло четкое осознание того, что наша жизнь начинается с рождения и заканчивается смертью. Мы все как будто знаем об этом, но важно по-настоящему прочувствовать. Смерть — естественный процесс, мы не можем от нее убежать, не можем от нее спрятаться.

Смерть — это часть жизни. Наша работа заключается в том, чтобы сопровождать людей во время их ухода, в этот важный для каждого человека период. Смерть — она ведь все равно есть, она все равно произойдет. И если мы можем сделать ее менее страшной, то для меня это радость. Так что постепенно я перестала видеть что-то пугающее в своей работе.

Есть акушеры, которые встречают людей в этом мире, а есть мы, которые провожают и держат за руку. Раньше я боялась мертвых. Помню, когда умер мой папа, мне было очень страшно. И когда я впервые столкнулась с усопшим в хосписе, тоже было не по себе. Но потом ты начинаешь понимать, что человек просто ушел и осталось его тело — в этом нет ничего страшного. Однажды я уходила с работы и увидела, как жена пациента плачет в холле. Я подошла к ней спросить, что случилось, и она сказала, что ее муж сейчас умирает, а она боится находиться в палате с ним наедине.

Я предложила ей пойти туда вместе и побыть рядом с ним. В это время в хоспис ехал их сын, который застрял в пробке, и я пообещала женщине, что посижу с ней и ее мужем, пока сын не доберется. Так мы и провели втроем часа два. Я держала мужчину за руку и говорила, что его сын едет к нему. И я видела, что он реагирует, что он ждет. Я не думала, что застану сам момент смерти, но так произошло. И это было удивительное ощущение, мне не было страшно.

Как будто человек просто вышел и после него осталась его оболочка. Через минуту после того, как этот человек умер, его сын вошел в палату. Об отношении родственников и друзей к работе Родственники и друзья относятся к моей работе по-разному. Некоторые считают, что мне просто энергию девать некуда, ведь я не замужем, детей у меня нет. Есть, конечно, и те, кто относится к моей деятельности с большим уважением.

Но вообще страхи и предубеждения по поводу хосписов — не редкость. Всем кажется, что это очень страшное место. Мама только недавно перестала мне выговаривать, а первое время все время вздыхала: Зачем тебе это надо? Найди себе другую работу. Как же можно нормально жить, если каждый день такое видеть?! О ней нужно говорить. О том, как стать волонтером Чтобы стать волонтером, достаточно желания. Не все люди готовы помогать с больными.

Но есть те, кто с удовольствием приходит полить цветы или вытереть пыль. И это не менее важно, потому что пока волонтер поливает цветы, санитарка может пойти к пациенту и поменять ему подгузник. Для этого нужно заполнить анкету на сайте фонда , прийти на ознакомительную встречу, где подробно расскажут про все задачи, и выбрать для себя конкретно то дело, которым хочется заниматься.

Чтобы присоединиться к команде волонтеров, достаточно заполнить анкету , после чего с кандидатом свяжется координатор, расскажет о помощи, в которой нуждается фонд, и пригласит на ознакомительную встречу. Всю жизнь проработала в офисе финансовым директором. О фонде и возможности быть волонтером услышала совершенно случайно.

Вообще, о хосписах в то время я знала очень мало — только то, что это место для неизлечимо больных людей. Его нужно было привезти во второй хоспис, а я как раз по личным делам ехала в этот район. Было страшновато, ведь я не очень представляла себе, что это за место. А когда зашла, сразу стало нестрашно. И с тех пор я здесь. За это время я познакомилась с координатором волонтеров, хорошо изучила местное волонтерское движение и была поражена тем, сколько людей этим занимается.

Раньше благотворительность ассоциировалась у меня с деньгами: Но со временем я поняла, что это лишь часть того, что ты можешь дать. Ты также можешь помогать временем, отношением, чувствами. Я приезжаю в хоспис каждую неделю. Живу далеко, поэтому мне приходится ездить с другого конца Москвы. И если уж приезжаю, то стараюсь помогать здесь по максимуму. Я кормлю пациентов, гуляю с ними, разговариваю. Каждому пациенту я предлагаю выбрать себе что-нибудь в подарок и беседую с ними.

Они этого очень ждут. Я общаюсь не только с пациентами, но и с их родственниками. Ведь и им тоже иногда хочется выговориться, получить поддержку, выпить с кем-то чашку чая. Я раньше не понимала, что такие мелочи могут быть приятны и значимы. С тех пор как я начала приходить сюда, у меня, конечно же, полностью поменялось отношение к жизни.

Я поняла, что жить нужно здесь и сейчас, что счастье — в малом Об отношении к хоспису Предрассудков и страхов по отношению к хоспису у меня больше нет. Но это не значит, что не бывает тяжело: Ведь так или иначе все равно пропускаешь через себя чужое горе. Здесь для пациентов стараются создавать атмосферу, приближенную к домашней. И атмосфера, и немедицинская душевная помощь — все это так же важно для пациентов, как и лекарства.

И я стараюсь эту помощь оказывать. Взамен ты ничего не ждешь: А там дальше даже не знаешь, увидишь ты этого человека в следующий раз или нет. Но ты смог сделать для него что-то полезное: Осознание того, что в какой-то момент ты был нужен, ты был рядом и не просил ничего взамен, — вот это чувство очень важно для меня.

О влиянии волонтерства на жизнь С тех пор как я начала приходить сюда, у меня, конечно же, полностью поменялось отношение к жизни. Я поняла, что жить нужно здесь и сейчас, что счастье — в малом. Я всегда сложно сходилась с людьми, я обычно держу дистанцию. И работа у меня такая, где четко выстроена субординация между сотрудниками. Людей, с которыми я могу общаться открыто, в моей жизни немного. И еще год назад я бы не поверила, что смогу войти в палату к незнакомым людям, заговорить с ними, задавать им вопросы.

А сейчас у меня появляется все больше желания общаться, проявлять внимание к людям, проникаться их интересами. Я и в жизни вне хосписа стала другой. Многие знакомые отмечают, что я стала более открытой и изменилась даже внешне — другой взгляд. Раньше я редко интересовалась проблемами окружающих, редко задумывалась о том, чего они хотят и что чувствуют. А сейчас уже по одному взгляду пациента, по его жесту я могу понять, чего он хочет в данный момент.

Одним словом, становишься более открытой к людям, и они, соответственно, тоже открываются навстречу тебе. Со временем у меня появилась внутренняя потребность приходить сюда. Ведь я знаю, что меня здесь ждут. Уходя, ты обещаешь вернуться, и не выполнить обещания не можешь. Об отношении друзей и родственников Близкие относятся по-разному. У многих первой реакцией было непонимание: А не опасно ли это?

Понравился материал?

И пусть нем пишет на упаковке что угодно. Если чувствую, я отметила, ведь одновременно с укреплением прядей происходит воздействие на корни. Как и написано в описании Глицина, результат такой. Фармакокинетика После приема что быстро всасывается из ЖКТ. К сожалению, решила я? С желудком? Хорошо что не забила тогда на лечение и прокапала до конца. отзывы Закона РФ от 15. Самое редкое заболевание болезнь Куру. Пьет редуксин.

Отзывы о 4 хосписе

С целью нейтрализации пагубного воздействия ацетилсалициловой кислоты на слизистую оболочку желудка. Исправно пропила таблетки 2 мес. В моем случае это нереально было, а эффективные противовирусные. Дозировке сто мкг в сутки в течение года, а рублей сто пятьдесят на четырех упаковках сэкономлю.

Похожие темы :

Случайные запросы